Вы здесь

«Здесь вид из окна хороший...»

Николай ДЕГТЕРЁВ




«ЗДЕСЬ ВИД ИЗ ОКНА ХОРОШИЙ…»




* * *
Была весна. В уране плыл Чернобыль,
О рок-концертах грезил комсомол…
В моем дворе слегка подбитый тополь
Солидно ввысь из саженца пошел.

А я был мал, я важно чмокал соску,
И я не знал о мире ничего,
Догадываясь лишь по отголоску,
Сквозь мамин голос слушая его.

А мамин голос мирным был и теплым,
И думал я, что в мире нет зимы,
И райский свет спускался к нашим окнам,
И в наших окнах отражались мы.

И что сказать, когда я слов не знаю?
Каким «агу» до взрослых донести,
Что жизнь, по существу, подобна раю,
А мы, по сути, ангелы почти?..

* * *
На этой остановке
Я маленький сидел,
На дяденьку большого
Я пристально глядел.

На этой остановке
Я выросший стою,
А чей-то мальчик смотрит
На бороду мою.

На эту остановку
Я старенький приду
И вспомню, усмехнувшись,
Всю эту ерунду.

Здесь люди ждут автобус,
Он скоро должен быть.
А вывод слишком ясен.
Чего тут говорить…

* * *
— Здесь вид из окна хороший:
Смотрите сами — река!..
…Ноябрьский денек с порошей,
Серенькие облака…

И я бы купил, наверное,
Когда бы… Да много причин!
Но я улыбнулся нервно
Рта уголком одним.

А потом вдруг взял, размечтался,
Что вот я купил, живу.
Навеки бы здесь остался
У окна — глядеть в синеву.

Я стал бы предметом или
Растением, может быть.
Обо мне бы соседи забыли,
И друзья могли бы забыть.

А я бы глазами, душою
(Или что там в нас не умрет?)
Смотрел бы за этой рекою,
Как течет она и течет.

Я знал бы каждый листочек,
Каждый камень на берегу
И набухание почек
Видел бы наяву.

Я смотрел бы, как снег ложится,
Как он тает, идет опять.
Да, с природой я мог бы ужиться!
Я мог сам бы природой стать.

Я стал бы частью пейзажа,
Может, веткой или травой,
Я бы сам не заметил даже,
Что уже не являюсь собой.

Я не знал бы, как время лютует,
И старость бы не пришла,
Я стал тем бы, что существует,
Не касаясь добра и зла,

Я не умер бы, был бы вечен,
Возрождался бы по весне!
О, я был бы бесчеловечен!
Как прекрасно было бы мне!..

Но хозяйка к жизни вернула,
О прописанных что-то бубня,
А в окне снежком затянуло
Мертвый вид ноября.

А потом я стоял под снегом,
Я стоял и хотел завыть,
Потому что быть человеком
Страшней, чем вообще не быть.

* * *
Так бывает: к вечерне сойдемся,
Исказятся в улыбке уста,
И поклонимся, и лобызнемся,
И посетуем: «Ест суета!»

Как всегда, будет все чин по чину,
Мы-то знаем, как служба идет:
Вот священник одну половину
Покадит — на другую пойдет.

Мы стоим, головою поникнув,
Грех свой внутренний видя зато.
«Да, в течение службы не вникнув,
Не поймет христианства никто,

Да, сгорит тот, кто в церковь не ходит
Вековечным геенским огнем!..»
И слегка опечалившись вроде,
Аллилуйю натужно поем…

Только Иова голос свободней!
И упорный Иаков любим!
Богоборчество Богу угодней,
Чем такое стоянье пред Ним.

* * *
Необъятному времени вслед,
Попадая в крутой переплет,
Я бегу, возвращаю билет,
Только время уже не возьмет.

Отдышусь в незнакомом дворе.
Удивленных бабуль голоса
Будут сетовать: «В наше-то вре…»,
Надо мною пройдет полоса,

Надо мной самолет пролетит,
И пойму я — беспомощен бег:
То, что время дает и хранит,
Не способен сдержать человек…

Та же самая будет скамья,
Тот же провинциальный покой…
Неужели теперь это я
Опираюсь дрожащей рукой?

Дверь подъезда, сухая клюка,
Гаражи вдалеке, тополя.
Это осень качнулась слегка
Расставанья эстетики для.

Все по-прежнему: то же кино,
Шум двора, тишина синевы.
Прошлых лет дорогое вино
Станет горькой полынью, увы.

И не крикнуть, и даже не встать.
По карманам пошарю — пусты.
Эх, билет бы найти да отдать,
Только сумерки стали густы.

Пролетит надо мной самолет,
Беспокойные ЛЭП загудят,
Время в сумерках мимо пройдет,
Как слепой — наугад.

ЦЕРКОВЬ
…Ребенок, я думал о боге,
А видел лишь кудри до плеч,
Да крупные бурые ноги,
Да римские латы и меч...
Иван Бунин

Нет, я не ангела видел, как Бунин,
Я просто стоял и смотрел вперед,
И ждал (кто же меня надоумил),
Как что-то священное произойдет.

Но ангел не вышел, и Бог не явился —
Священник в серых кроссовках встал,
И к Чаше тихо народ столпился,
И что-то губами с ложечки брал.

И я подумал: да разве это
Громы и молнии бурь и битв,
Где падшего ангела ангел света
Сжигает священным огнем молитв?

И этот поп с бороденкой бедной —
Из тех, что львам отдавали в снедь?
А снедь у ада взяла победу,
И жало о снедь изломала смерть.

И этот, с осыпавшейся штукатуркой,
Неровным полом холодный храм —

Тот самый корабль, на котором штурман —
Святой Николай, а Христос — капитан?

И все гнало меня прочь из церкви:
Гнусавый и резкий голос чтеца,
Старух заклинания, холод, цены
И чьи-то елейные голоса.

Но воздух был полон какой-то мощью,
А я так немощен, слеп и наг,
Что понял я: отсюда мне точно
Теперь уже не уйти никак.

ВЕСНА
Крыши уже просыхают,
Снег уже сходит на нет,
Скоро в палитре смешают
Зелень и солнечный свет.

Будет пейзажик набросан
Радостной легкой рукой,
Дым над шатнувшимся ДОЗом
Будет веселый такой.

Пахнет травой прошлогодней,
Ветер за ворот цедит,
Поезд идет превосходный
И превосходно гремит.

Мне б еще быть помоложе,
Мне б еще горя не знать,
Я бы сподобился тоже
В этом пейзаже стоять.