Вы здесь

Золотой завиток

Сергей ЧЕПРОВ



ЗОЛОТОЙ ЗАВИТОК




* * *
Порхая в ночи мотыльками,
Спешим на губительный свет.
А после разводим руками,
Когда уже выхода нет.

В полшаге всего от порога,
Куда добровольно — нельзя,
Мы вдруг вспоминаем про Бога,
Молитвы ему вознося,

За грешное, бренное тело,
За душу, что еле жива,
Мы молимся так неумело,
С трудом подбирая слова.

Откуда молитва исходит,
С каких позабытых стихий?
Но Он наши беды отводит
И наши прощает грехи.

И только отхлынут печали —
Мы вновь устремимся во тьму,
Забыв, что себе обещали
И что обещали Ему.


ПУТНИК

Под солнцем ли, под дождичком
                                    унылым,
С потрепанной котомкой на спине,
Бредет мужик, покуда хватит силы,
Искать удачи в дальней стороне.

И голод утолить, похоже, нечем,
И песнь-то для пути не весела,
И лапотки заброшены за плечи
До времени, до встречного села...

Там, глядь, родня отыщется какая,
Пособник ли кому-нибудь нужон...
Бредет мужик, упрям и неприкаян,
Своей землей. И, все-таки, чужой...

Он мыслью, может, где-нибудь
                           в бедламе,
Хотя и по карманам — ни гроша...

А там, над золотыми куполами,
Витает в небе светлая душа.


* * *
И скромней времена,
И помельче награды.
Но... чем дальше война,
Тем пышнее парады.

От сегодняшней боли
Душу прошлым мы лечим.
Потому что нам боле
И гордиться-то нечем.


* * *
И птиц отлёт, и листьев хоровод.
В подпалинах и рощи, и луга.
От тяжести река вот-вот замрёт,
Соединив надолго берега.

Короткий день на свет ещё не скуп,
Когда прощальным золотом горит.
А осень то нагонит вдруг тоску,
То светлою печалью озарит.


* * *
Словно лучик солнечный,
Золотой
Из рубанка тянется
Завиток,

Вьется, распрямляется,
Рвется, и опять
В локоны свивается
Золотая прядь.

Солнечные кольца —
Только их затронь —
Зашуршат, заколются,
Щекоча ладонь.

И ложатся кучкою
У станка
Золотые лучики
В завитках.

Даже если солнышко
Скроется,
По колено в солнечном
Море я.

И тогда нет отдыха
Лучше, как
Полежать на солнечных
Лучиках.


* * *
В округе нашей, возле той избы,
Сошлись давно когда-то две судьбы.
Друг друга взглядом молча обожгли
И разошлись. А годы шли и шли…

Но непроизнесенные слова
Из уст в уста потом несла молва.

Сегодня, как и много лет назад,
При встрече двое опускают взгляд.
И мой неразговорчивый сосед
Уже не усмехается им вслед.

— Была ли тайна? — спросите.
— Была!
И две души она сожгла дотла.
Что знал в округе каждый человек,
Для двух осталось тайною навек.


* * *
Погода изумительно весенняя!
Блин солнца — хоть сворачивай да ешь!
И в Светлое Христово Воскресение,
Как никогда, я нынче трезв и свеж.

Струится благость изнутри ли, свыше ли,
И как бы ни был грешен человек,
Вдруг понял я: весною не надышишься,
Как жизнью не пресытишься вовек!


* * *
По морозцу в ноябре
Столько снега свежего.
Вот и лепят во дворе
Люди бабу снежную.

Издалече всем видна
Баба та бедовая.
Только вот совсем одна.
Холостая ль? Вдовая?

Мужика б ей от тоски.
Экая нелепица:
Снежные-то мужики
Ну никак не лепятся.

Супротив мужская стать
Этой процедуре.
Видно, зиму вековать
Ей одной, как дуре.

И одной встречать метель,
Коли закружится.
И в холодную постель
Все одной ложиться.


* * *
Окутал парок, одурманил.
Душою и телом обмяк.
А баня и в Африке баня,
Коль сыщется там сибиряк.

Всё побоку: слава ли, деньги,
Все суеты жизни земной…
Здесь только берёзовый веник
Да ковшик воды ледяной.

Я выползу, гол и излечен,
«О, Господи!», — лишь оброню.
Душа улетает навстречу
Морозному ясному дню.

* * *
                  С. Филатову
Ни заборов здесь приличных,
Ни запоров от воров.
Но на доме есть табличка:
«Здесь живёт поэт Чепров».

И любой воришка скажет:
— Раз поэт, едрёна вошь,
Кроме книжек да бумажек
Ничего тут не возьмёшь.

Лягу спать, не запираясь,
Я ж к открытости привык.
Но пакет лапши китайской
Всё же спрячу между книг.

Нет. Людишек вороватых
Не боюсь я ни шиша.
Вдруг придёт поэт Филатов —
И прощай тогда лапша.